Маленький, яростный, славный…

Маленький, яростный, славный.

Наполеон пришел в Россию в надежде покорить вселенную, но споткнулся о Бородино. Он взял Москву, но сидел в ней как на иголках, тщетно  дожидаясь мира. От скуки сочинял театральный устав для  Комеди Францез . Наконец, бросился к Калуге, но наткнулся на городок, где, по его признанию, и закончилось «завоевание мира». Городок назывался Малоярославец.

jacques-louis_david_017

Крестьянское «спасибо».

Обремененный трофеями Наполеон выходил из Москвы через Калужскую заставу. Мы, обремененные заботой уложиться в недолгий световой день, ни свет ни заря проследовали по его стопам по Ленинградскому проспекту. После поворота на Внуково автобан закончился и началось обычное российское шоссе. Светало. Дорога  была трудной и обещала стать еще трудней. Но удобные маздовские сиденья с подогревом не давали нашему оптимизму остыть.

Когда мы свернули с Киевского шоссе в направлении села Тарутино, совсем рассвело. Немного поплутав, мы нашли правильный поворот к реке Наре и вскоре увидели ампирную колонну, украшенную золочеными накладками в виде римских доспехов. Наверху колонны, когтисто попирая земной шар, сидел сверкающий золотом орел. Памятник, которым не стыдно было бы украсить центральную площадь любой европейской столицы, смотрелся среди серых полей неожиданно, если не сказать дико. Вырисовывались контуры старинных земляных  валов, когда-то окружавших лагерь русской армии. Неподалеку на бетонном постаменте среди елок высился танк, который выглядел бы вполне адекватным пейзажу, если бы не легкомысленные шарики и прочая мишура на его пушке. Танк приехал из другой эпохи и по другому поводу, подобно сотням аналогичных железяк, которые всегда оказывались под рукой, когда нужно было недорого и со вкусом соорудить памятник последней Отечественной войне. Зато тарутинский памятник Отечественной войне 1918 года стоил немереных денег. Особенно для местных крепостных, которые и оплатили все расходы по его созданию в благодарность  за полученную от их барина, графа Румянцева, волю.

Тарутинское сидение

На территории Тарутинского мемориала приютился небольшой музей, устроенный хлопотами  местного учителя В. Синельщикова. В музее можно послушать рассказ о том, как мудрый Кутузов, сдал Москву, не стал закрывать дорогу к Петербургу, что казалось самым логичным, а неожиданно для всех ушел на юг и окопался в Тарутине. Чем сильно озадачил Наполеона, который не мог идти на Питер, имея у себя на хвосте русскую армию. Царь Александр довольно быстро разобрался, что Кутузов отвлекает врага от Северной столицы, как куропатка уводит охотника от птенцов. Разговоры придворных о том, что Кутузов бросил монарха на произвол судьбы, поутихли.

Вообще в период месячного тарутинского сидения Кутузову как никогда досталось от его недоброжелателей. Граф Беннигсен послал царю донос на Кутузова, что тот оставляет армию в бездействии и лишь «предается неге, держа при себе молодую женщину в одежде казака».  Бесстыжий сплетник не знал всей правды – девушек было две. Но разве виноват Кутузов в том, что в его время война считалась сугубо мужским занятием, и в армии не было даже женщин медсестер. Приходилось полководцу устраивать маскарад с переодеваниями…  Наполеон, к примеру, поступал гораздо менее гуманно — чтобы не давать повода к сплетням, он вообще не велел своей таинственной наложнице покидать карету. Так  бедняжка и промаялась весь путь отступления – без моциона, но сохранив инкогнито. В Тарутине Кутузов не бездействовал, а собирая силы, стремился как можно дольше поддерживать в Наполеоне мечты о возможности близкого мира. Но сдерживать своих рвущихся в бой генералов он был не в силах. Под их давлением он решился на довольно авантюрную вылазку против французского авангарда под командованием маршала Мюрата, который сторожил его армию под Тарутином. Военные результаты ночного рейда были мизерными. Мюрата не поймали, но Наполеон наконец-то прозрел. Он понял, что мира ждать бесполезно, в Москве оставаться опасно, и 19  октября покинул не оправдавшую надежд Первопрестольную. Проседи он на пепелище еще пару недель – как знать, удалось бы его солдатам доползти до Березины?

В самом Тарутине мы посетили Никольскую церковь и сельский магазин, в котором накупили к чаю мятных пряников. Чай из термосов пили в комфорте маздовского салона. После перекуса мощная машина, уверенно рассекая своими полутора тоннами ноябрьскую грязь, вырулила на асфальт и в радостном настроении покатила в Малоярославец.

Твердыня на луже

От Тарутина до Малоярославца один армейский переход, от Москвы до  Малоярославца- добрых пять. Как умудрился Наполеон, идя из Москвы, сохранить свой маневр в тайне и прийти сюда раньше Кутузова, остается загадкой. При въезде в Малоярославец мы пересекли широкую долину реки Лужи — немного левее того места, где пролегала старая Боровская дорога. На ней находился единственный мост через Лужу, который по русской легенде был лично сожжен бравым городничим. Никто, однако, не помешал французским частям навести несколько переправ и войти в город до того, как с другого конца к нему подошли русские.

Сегодняшний Малоярославец производит впечатление города, так до конца и не пришедшего в себя после наполеоновского разгрома, хотя уже прошло двести лет. Разномастные строения беспорядочно толпятся вдоль извилистого шоссе. В сторону реки ведут улицы с покосившимися  деревянными домиками. На постройках советской эпохи лежит грустная печать провинциального дефицита. И среди этого хаоса — любопытнейшие свидетельства прошлого, часть которых уцелела явно по недосмотру первых большевиков — радикалов. Мемориальную колонну, которая, судя по старой фотографии, напоминает те, что стоят на Бородинском и Куликовым полях, в 20-х годах утилизировали. А вот построенный к 1812 году на той же центральной площади собор в русском стиле почему-то пощадили. С площади на него до сих пор строго взирает маленький лысый железобетонный Ленин. Мы отправились в старую часть города к Свято – Николаевскому Черноостровскому женскому монастырю, возле которого и происходили основные события Малоярославецкого сражения. Вокруг монастыря время, кажется, остановилось века полтора назад.

Формально победа в сражении досталась Наполеону. Напуганные стойкостью русских, маршалы молили императора о немедленном отступлении. Наполеон бросил с такими жертвами доставшийся город и, уже не оглядываясь, устремился на старую смоленскую дорогу к Березине, название которой до сих пор звучит для французов синонимом необратимой катастрофы.

0_b36c9_4795a832_XXL (1)