Человек с луны

 mikluho10

Миклухо-Маклай Николай Николаевич (1846 — 1888) — русский путешественник и этнограф. В 1871 — 1883 годах занимался изучением Новой Гвинеи и островов южной части Тихого океана. Первым из европейцев высадился на северо-восточном побережье Новой Гвинеи, получившем позже название Берег  Маклая. Нанес  на карту  несколько островов,  рек и горных хребтов,  открыл десятки видов животных и растений. Провел антропологические исследования папуасов. Проник в труднодоступные районы Филиппин и Малаккского полуострова и описал жившие там племена негритосов. Изучал флору и фауну Индонезии, Австралии, северной Африки. Первым из русских ученых пытался связать теорию происхождения человеческих рас с учением Дарвина.

19 сентября 1871 года Николай Николаевич Миклухо-Маклай, молодой и пока еще практически никому неизвестный ученый, стоял на мостике корвета «Витязь» и вглядывался в зеленую полоску берега. Джунгли поднимались до самых горных вершин и скрывались в облаках. Среди пальм виднелись остроконечные крыши хижин и дым костров. Что они там, интересно, жарят? Стало как-то неприятно. «Высаживайте здесь», — попросил он капитана. Маклай очень уважительно относился к «дикарям», что было совсем не свойственно тогдашним европейцам. Он видел, что туземцы необычайно трудолюбивы. Каменными топорами они не только вырубали из дерева все необходимые для жизни предметы, но и украшали их резьбой. А еще за весь год на мысе Гарагали ученый к своему удивлению и, разумеется, облегчению, ни разу не наблюдал случаев людоедства.

МУЧЕНИК НАУКИ

К своей настоящей фамилии Миклухо он самовольно прибавил прозвище дальнего предка, запорожца Маклая. Прозвище это происходило скорее всего от слова «малахай» (татарская меховая шапка). Но Николай верил в красивую легенду о шотландце Маклае, который явился к казакам в Сечь и положил начало их роду. Он вообще был романтиком, как и его отец, инженер-путеец, рано умерший от чахотки. Мать, Екатерина Семеновна Беккер, излишним романтизмом не страдала: ей приходилась на мизерную пенсию кормить пятерых детей. Николай, родившийся в июле 1846 года в глухом углу Новгородской губернии, был вторым по старшинству после брата Сергея. Третий брат, Владимир, стал моряком и погиб в Цусимском бою. Сестра Ольга, талантливая художница, в 25 лет скончалась от тифа.

Миклухо жили бедно. Но очень активно. Мать переписывалась с Герценом, а Николая в 1864 году за участие в студенческих волнениях исключили из Петербургского университета.  Но один из профессоров решил помочь юному бунтарю и пристроил его в знаменитый Гейдельбергский университет. Николай изучал философию, потом медицину, все никак не мог определиться с будущей профессией, пока не познакомился с профессором естествознания Эрнстом Геккелем. В 1866 году тот взял студента в экспедицию на Канарские острова и в Северную Африку. Они изучали обычаи местных племен, после чего у учителя с учеником вышел спор, Геккель считал, что «отсталые народы» стоят ближе к обезьянам, чем к белому человеку, а Миклухо с ним категорически не соглашался. Диспут оказался судьбоносным: Николай решил посвятить жизнь этнографическим исследованиям.

В 1868 году он — уже как Миклухо-Маклай — отправился на Сицилию для изучения местной фауны, а затем в платье арабского дервиша пересек Египет и Судан, не боясь ни разбойников, ни диких зверей. Случайно ему в руки попала книга Отто Финша «Новая Гвинея», и Миклухо тут же захотел поехать на этот совершенно не исследованный европейцами остров, Молодой ученый явился в Петербургское географическое общество, где потряс научных авторитетов пылкой речью. «Именно на этом малоизученном острове,- возбужденно говорил он, — первобытные люди менее всего затронуты влиянием цивилизации. Это же идеальные условия для антропологических и этнографических исследований!» Географы взяли тайм-аут, чтобы решить, отправить ли экспедицию на край земли, а Маклай тем временем проштудировал все, что было написано о Новой Гвинее. Прочитанное не вдохновляло: авторы утверждали, что папуасы (по-малайски «курчавые») тут же слопают любого попавшего к ним европейца. И все же в октябре 1870-го Николай поднялся на борт «Витязя», чтобы отправиться в путешествие, сулившее ему славу или смерть.

ЖИЗНЬ С ПАПУАСАМИ

20 сентября «Витязь» стал на якорь в бухте Астролябии. Маклай, очень слабый после лихорадки (он подцепил болезнь во время высадки на Таити), сошел на берег и приблизился к настороженной толпе папуасов. В вытянутых руках он нес гостинцы: стеклянные бусы, красные ленты и табак. Подарки растопили лед недоверия. Первым с Маклаем подружился папуас Туй, за ним и другие. Между прочим, подарки не помешали аборигенам наброситься на ученого с копьями, когда тот попытался войти в ближайшую деревню Бонгу. Маклай повел себя неожиданно: снял башмаки и улегся спать. Папуасы решили: раз белый человек не боится смерти, значит, и умереть не может. Поэтому, когда Николай проснулся, они мирно сидели вокруг него, отложив оружие.

Моряки с «Витязя» построили для Маклая домик на сваях, вырыли погреб, оставили ему шлюпку, запас пороха, лекарства и пообещали вернуться через год-два, абсолютно уверенные, что за это время от ученого не останется даже костей. И уплыли на своем корвете. Постепенно папуасы привыкли к Маклаю, перестали прятать от него самое дорогое — женщин и свиней — и даже пытались женить его на местных красавицах. Его называли «тамо-рус» (русский человек) и «каарам-тама» (человек с Луны): папуасы не верили, что есть другие страны, зато были уверены, что существо с такой бледной кожей могло явиться только с Луны.

Вместе с каарам-тамо на острове остались слуга-полинезиец Бой и швед Ульсон, но первый вскоре заболел и умер, а второй больше мешал, чем помогал. Сам Маклай жестоко страдал от лихорадки, но все же вел антропологические исследования.

Он собирал кости туземцев (с умершими родственниками папуасы поступали просто — выбрасывали их за порог хижин), измерял черепа, изучал структуру волос. Он нанес на карту окрестности, открыл десятки видов растений и по мере сил лечил местных жителей. А те в благодарность снабжали его провизией. Однажды Маклая попытались убить воинственные пришельцы с гор, но он не растерялся (он вообще редко паниковал) и показал им горящую в блюдечке «воду», то есть спирт. Папуасы дружно упали на колени, умоляя тамо-руса не поджигать море. Психологическая победа была одержана. Но порох Маклая отсырел, лекарства кончились, лодка сгнила, хижина разваливалась. Шел декабрь 1872 года.  И тут очень вовремя (хотя совершенно неожиданно) к берегу пристал русский клипер «Изумруд». Папуасы проводили Маклая горестными воплями, а он пообещал им вернуться.

info06409

РОДИНА ПОДОЖДЕТ

Любой другой человек — даже ученый — на месте Миклухо- Маклая поспешил бы на родину. Но не таков был Маклай. Он попросил капитана «Изумруда» высадить его на Филиппинах. Цель — доказать родство малорослых негритосов с папуасами. Прослышав о подвигах русского этнографа, генерал-губернатор Индонезии голландец Лаудон предложил ему пожить в своем роскошном,особняке в Богоре. Семь месяцев Николая Николаевича усиленно обхаживали красавица-жена губернатора и его три дочери. Но Маклай целыми днями перебирал кости из своих коллекций и мечтал о новых путешествиях.

В 1874 году на голландском судне он отправился на западный берег Новой Гвинеи, где объявил беспощадную войну малайским работорговцам. Прихватив с собой пару слуг, Маклай бесстрашно шел к вооруженным пиратам и заставлял их выпускать пленных папуасов на волю. Вот какая харизма была у этого человека!

Потом было путешествие в джунгли Малаккского полуострова, где Маклай первым из европейцев увидел «орангутанов» (не обезьян, а лесных людей), родственных негритосам. В 1876 году ученый вновь отправился в залив Астролябии, посетив по пути острова Микронезии. Надо заметить, Николаю Николаевичу в то время исполнилось 30 лет, женщин он уже не избегал и часто заводил себе «временных жен» из местного населения. На острове Кильвара такой женой была папуаска Бунгарая. Верный науке Маклай, вел за сожительницей антропологические наблюдения. «Я предполагаю, — записывал он в дневник, — что ласки папуасских мужчин иного рода, чем европейских. По крайней мере Бунгарая с удивлением следила за каждом моим движением и часто улыбалась, но я не думаю, что эта было только следствием удовольствия». Потом Бунгарая разбаловалась, начала требовать от тамо-руса подарки, и с корыстной подругой пришлось расстаться. В письме из Микронезии Маклай сообщал другу, что намеревается «временно жениться» на двенадцатилетней девочке Мире …

В конце июня 1876 года путешественник достиг места, которое на всех картах уже называлось Берегом Маклая.  Его встретили старые знакомцы — Туй, Каин, Коди-Борои сообщили дурные вести — на острове появились злые «белые люди», которые обижают папуасов, отбирают у них еду и женщин. Ученый прожил на Новой Гвинее полтора года, нанес на карту обширные районы острова и  покинул его на английской шхуне. На прощание Маклай показал друзьям тайный знак, по которому они смогут отличить друзей от врагов. В январе 1878-го он прибыл в Сидней. Состояние его было ужасным: к лихорадке и катару желудка добавились цинга, бери-бери и опухоли по всему телу. Подлечившись (на деньги русского консула), Маклай тут же отправился в новое странствие — по Меланезии и южному побережью Новой Гвинеи. А когда вернулся в Сидней, поселился в доме Джона Робертсона, премьер-министра колонии Новый Южный Уэльс. Здесь Маклая настигло большое светлое чувство. Ученый влюбился в дочь Робертсона, молодую вдову Маргарет.  Долго он ходил вокруг девушки, вздыхал и смотрел со значением, но так и не сделал ей предложения. Маклай не боялся ни пиратов, ни дикарей, ни болезней, ни даже смерти. Испугать его могла только семейная жизнь.

ЧЕРНОРОССИЯ,
КОТОРУЮ МЫ ПОТЕРЯЛИ

В 1882 году Миклухо-Маклай наконец-то вернулся из своей затянувшейся экспедиции в Петербург. Без встречали как героя. В Гатчине Николая Николаевича принял сам император Александр III, и Маклай изложил ему удивительный план создания в Новой Гвинее русской колонии. Объявив себя «тамо боро-боро»  (наивысшим начальником) папуасов, он от их имени просил царя принять Новую Гвинею под покровительство России, чтобы спасти ее жителей от европейских колонизаторов. Кое-кто в правительстве поддержал эту идею, будущим владениям даже дали название «Чернороссия». Но проникновение на Новую Гвинею было чревато конфликтом с Англией. Поразмыслив, царь решил: «Маклаю отказать».

Одновременно с этим выяснилось, что немец Финш и англичанин Ромильи, которые еще в Сиднее выведали у Маклая его «тайный знак», оказались негодяями. Ромильи явился в Бонгу, назвавшись братом Маклая, одних туземцев ограбил, других увел в рабство, Финш поступил еще радикальнее: объявил северную часть острова владением германского императора Вильгельма. Узнав об этом, взбешенный Миклухо-Маклай на корвете «Скобелев» помчался в Новую Гвинею. В марте 1883-го Берег Маклая встретил его пепелищами сожженных деревень. Большинство его друзей, включая верного Туя, были мертвы. Кое-как успокоив плачущих папуасов, Маклай подарил им семена тыквы, лимонов, хлебного дерева, а также двух бычков, которых туземцы называли «свиньями с зубами на голове».

Происшедшее прибавило Николаю Николаевичу решимости. Впрочем, может, это был жест отчаяния. Так или иначе, сразу от папуасов он отправился в Сидней, к Маргарет Робертсон. Вскоре царю по почте пришла просьба Маклая о позволении жениться на лютеранке, на что Александр III сердито ответил: «Пусть женится хоть на мартьшке, только не мозолит мне глаза».

У вечного бродяги наконец появились семья и дом. В 1884 году Маргарет родила ему сына Александра-Николаса, через год — еще одного, Владимира-Аллена. В апреле 1886-го Маклай со всем семейством прибыл в Россию — на этот раз с намерением осно­вать на одном из новогвинейских островов колонию «вольных хлебопашцев».  Вначале над затеей посмеялись, но когда замученные малоземельем крестьяне начали сотнями записываться в колонисты, придворным стало не до смеха. Однако силы Маклая были на исходе: его мучили отек легких, невралгия и ревматизм. В свои сорок лет он выглядел стариком. В феврале 1888-го он лег в кли­нику, где изо всех сил спешил закончить записки о своих путешествиях.  Не успел! 15 апреля в петербургских газетах появилось сообщение о кончине Николая Николаевича.

А в деревне Бонгу его продолжали ждать папуасы. Они верили, что когда-нибудь с Луны спустятся люди, похожие на Маклая, и привезут много всякого добра. Колонизаторы давно ушли, Новая Гвинея получила независимость и чтит память русского ученого. В 2001 году известный путешественник Олег Алиев, не раз совершавший экспедиции на  остров, посетил Берег Маклая и водрузил там привезенный из России памятник ученому. А над Невой возвышается другой памятник — Музей антропологии и этнографии, многие экспонаты которого привезены из дальних странствий «человеком с Луны».

 

MG_3964_cr