Гусь хрусталю товарищ

ЯЗЫК ДОВЕДЕТ…

Дорога от Москвы до Владимира никаких вопросов не вызывает. Но вот новое шоссе, проложенное в объезд Владимира с юга, обозначено далеко не на всех картах. Благоразумно доверившись указателю, мы свернули на него со знаменитой Владимирки, не доехав километров десяти до древней столицы Залесской Руси. Дальше, правда, указателей не было, и поворот на уже, собственно, Гусь-Хрустальный мы нашли только после того, как допросили на обочине «языка» из местных. «Проедете бараки, — сказал он, — и на развилке берите вправо, а дальше все прямо». Мы сверились с картой и поняли, что «бараки» следовало произносить с большой буквы — так называется деревня перед развилкой на Гусь-Хрустальный. Не обрати мы внимания на эту подробность, наверное, до самого Мурома пришлось бы тщетно высматривать в придорожных полях архитектурный бренд 30-50-х годов прошлого века.

Но вот за «Бараками» мы оседлали пятидесятикилометровую финишную прямую. Много есть на Руси красивых мест, но столь безупречно-идеального русского пейзажа в таких дозах я не видел нигде. На протяжении десятков километров — ни глухих чащоб, ни мрачных болот, ни унылых пустошей. Веселые чистые рощи, перелески, поляны и лужайки украшают слегка всхолмленную равнину. Деревень совсем мало, и можно себе представить, какой Клондайк эти места в разгар сезона для любителей грибов и ягод…

Все русские мастеровые города, как правило, окружены бескрайними полями, образовавшимися на месте многовековых вырубок. Гусь-Хрустальный же вырастает прямо из вплотную подступающего леса — Бариновой рощи. А ведь стекольный завод, а с ним и город были основаны в XVII в. в лесном краю именно потому, что аналогичные производства рядом с Москвой оказались губительными для подмосковного леса, так как требовали огромного количества дров. Почему в Мещёре вокруг тех же заводов леса так счастливо сохранились? Причина, как выяснилось, заключалась в удивительной, даже по нынешним гринписовским временам, природоохранной политике фабрикантов Мальцовых. Эти не только рубили с оглядкой, но и планомерно насаждали взамен вырубленного. При советской штурмовщине лесу могло бы не поздороваться, но стекольное производство вовремя перешло на другие энергоносители. Вот и лежит речка Гусь со стоящим на ней хрустальным городом в зеленой бархатной оправе…

gus_hrustalnij_foto

ГЕФЕСТОВА КУЗНИЦА

Сосновая окраина с курящимися шашлычным дымком заведениями остается позади. Центр города вызывает легкий культурный шок. Много ли у нас городов с правильной планировкой? Екатерина пыталась превратить большие деревни в регулярные города, но у нас как ни перестраивай…

Иное дело Гусь-Хрустальный. Улицы, как и везде, широкие, зеленые, деревенские. Но вот дома! Этакие теремки, каждый на две семьи, с небольшим огородом. Красный кирпич с белеными деталями орнамента. Непривычно высокие крыши. Вытянувшиеся в строгую линию фасады. Несмотря на типовое единство, абсолютно все разные. Качество кирпича и кладки такое, что дома кажутся построенными совсем недавно. В незапамятные времена Мальцовы селили в этих усадебках своих мастеровых, которые затем поколениями работали на хрустальном заводе. Не у Мальцовых ли большевики позаимствовали идею рабочих династий?

Мы прямиком отправились на завод. Экскурсия была заказана заранее, по телефону — и мы вступаем на обширную заводскую территорию, щедро усыпанную осколками несостоявшихся брудершафтов. В цехе, где плавят и выдувают хрусталь, колорит гефестовой кузницы. Дуют искусственные сквозняки, освежая рабочих. На высоком подиуме вокруг огнедышащей печи они жонглируют расплавленным стеклом. Работа требует сноровки и артистизма. Фотографирую самозабвенных виртуозов, стараясь не попасть под горячую руку.

553348136

Экскурсовод попутно объясняет технологические тонкости процесса. Никогда не думал, сколько всего нужно, чтобы сделать обыкновенную рюмку. Какие-то составляющие сырья приходится везти далеко из-за границы. Одно время придумали экономить оксид свинца, самый дорогой компонент. В настоящем хрустале его должно быть 24%, но рационализаторы стали делать по 17-18%. В результате растеряли западных клиентов, да к тому же резко увеличился расход плавиковой и серной кислот, применяемых для полировки изделий. И все равно такой хрусталь быстро тускнеет. Экономия обернулась убытком. Теперь я знаю, что, покупая хрусталь, надо искать на лейбле число 24 — знак качества. В автоматизированном цехе машина в веселом темпе выдувает в формах самую востребованную посуду — пивные бокалы. Фотографировать не велят, может быть, потому, что автоматика — профанация чистой хрустальной идеи.

МУЗЫ СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА

Посреди просторного сквера, окруженного все теми же затейливыми домиками, высится Георгиевский собор, построенный по проекту архитектора Леонтия Николаевича Бенуа, брата знаменитого художника и эстета Александра Бенуа, в 1903 г. Финансировал строительство тогдашний хозяин хрустальной империи Нечаев-Мальцов. На его же деньги, кстати, в Москве был сооружен Музей изящных искусств, ныне Пушкинский. Собор после революции был обезглавлен. Но и в усеченном виде это сооружение в русском романтическом стиле на редкость затейливо. В нем последовательно бытовали дворец труда, музыкальная школа, кинотеатр, библиотека. Не столь давно реставраторы очистили интерьер собора от наслоений советской эпохи, сломали внутренние этажные перекрытия и многочисленные перегородки, отмыли от побелки сияющую алтарную мозаику, выполненную по эскизу Васнецова, достали из подвала и восстановили васнецовские живописные шедевры. Один из них — сцена Страшного суда, площадью с хорошую двухкомнатную квартиру — занял свое исконное место на западной стене. Даже ради одной этой вещи мне, любителю «васнецовщины» стоило проделать весь путь от Москвы и обратно.

Сейчас все пространство храма занимает экспозиция Музея хрусталя. Обходим помещение и видим, как в аспидно-черных колоннах вспыхивают знакомые синие проблески. Это лабрадорит, точно такой, как на цоколе знаменитого здания на Лубянке. Даже равнодушными к «посуде» мужчинам трудно оторваться от экспозиции.  До революции мальцовские изделия, сработанные на высочайшем технологическом уровне, блистали на международных выставках. Драгоценные многослойные вазы галле, но с клеймом гусевского мастера… Потом не стало ни хорошего сырья, ни платежеспособного спроса. Кувшины, представляющие собой дешевую спекуляцию на идеях авангарда, — памятник кислому энтузиазму послереволюционных лет. Сталинская эпоха возродила спрос на помпезный хрусталь. Тут-то и загремела алмазная грань, пожалуй, что и с перебором. Неподъемные настольные лампы из сложного граненого хрусталя дарились и Сталину, и Хрущеву. Уставленные гусевским хрусталем «горки» стали символом советского благополучия.

ДЕШЕВО ХОРОШО БЫВАЕТ

Большинство названий в городе так или иначе связано с его заглавным производством. Вот и кафе на центральной площади тоже «Хрустальное». Богатое меню, благородные цены. Под звон туземных бокалов обмениваемся не стандартными впечатлениями. На обратном пути, выехав из города, останавливаемся у длинного ряда кривеньких деревянных балаганов, плотно заставленных разнообразной хрустальной тарой. Изделия оказались отчаянно дешевыми, и грех было не накупить всяческих рюмок для пополнения истощенных застольями домашних арсеналов. Для подарка старинному другу я приобрел сувенирную пушку массивного хрусталя, которую не стыдно было бы выставить в любом столичном бутике. С поправкой на цену, разумеется. 79c97dde07040b11f136850eb65