Торжок и его новоторы

торжок

СГОРАЛ ДА НЕ СГОРЕЛ

 От Москвы до Торжка 230 км. Моя машина слегка спотыкается у светофоров в Клину, возле селения с библейским названием Эммаус огибает Тверь — и до Торжка рукой подать. Перед самым городом расположился поселок Мирный. Его название наводит на мысль о чем-то военном. Так и есть: большой плакат при въезде в город сообщает, что гордостью Торжка является Центр боевого применения авиации. Не успеваю насладиться душевным подъемом, вызванным этой новостью, как панорама глубокой поймы Тверцы, щедро обсаженной монастырями и церквами, заставляет забыть про ямки на дороге. Что может по впечатлению сравниться с панорамой Торжка? Разве что Суздаль. Но там другие века, мягкая, непафосная пластика. А в Торжке время кристаллизовалось в ампире и классицизме. Отголоски империи. Той самой, по которой не пролегла еще первая железная дорога, лишившая Торжок его значения торгового узла на водном пути между Балтикой и Каспием.

Вспоминаю призыв из «Ручного дорожника» 1802г. издания: «Взгляните на монастырь, на огромную церковь, на высокие колокольни, стены, башни, сады и после всего согласитесь, что Торжок принадлежит к изрядным городам».  Охотно соглашаюсь.

С середины ХIХ в. центр Торжка почти не менялся, в нем не отразились последующие стили — русский романтизм и модерн. Единственное исключение — сродный московскому храму Христа Спасителя  новорусский объем Михаило-Архангельской церкви. Зато сегодня левый берег  Тверцы оброс современными коттеджами, более или менее органично влившимися в традиционный ландшафт, а отреставрированные фасады старинной набережной выглядят прямо-таки гламурно. Коттеджи нравятся не всем, но зато они принесли несомненную историческую пользу. При их закладке археологи нарыли усадьбы домонгольского периода и ворох берестяных грамот. По их количеству Торжок сразу вышел на почетное третье место вслед за Новгородом и Псковом.

_k200361es

Переехав дверцу, направляюсь к самой высокой, защищенной и древней части Торжка, где когда-то располагался деревянный кремль. На месте, где намного раньше возникновения Москвы была заложена новгородцами хлебная фактория — Новый Торг, сейчас сохранился лишь вал да растет заброшенный яблоневый сад. Несколько деревенского вида усадеб притулились с краю городища — кому охота лазить каждый лень в гору? Вот Батыевым воинам пришлось, обливаясь кровью, елозить туда-свода по косогору чуть ли не две недели, пока не взяли крепость. Новоторы (это имя за жителями осталось как раз с тех первых времен существования Нового Торга) до сих пор уверены, что именно их стойкость ослабила напор Батыя и позволила Новгороду счастливо уцелеть. Зато брошенный новгородцами на произвол судьбы город был уничтожен полностью. Вообще за свою историю стоящий на границе враждующих княжеств Торжок был взят штурмом около тридцати раз, при этом девять раз сожжен дотла. Летопись утверждает, что Батыевы злодейства не так были памятны в Торжке, как то, что учинил в нем в 1372 г. тверской князь Михаил.

ОДИН ИЗ ПЕРВЫХ НА РУСИ

 Сразу за крепостным валом начинается территория Борисоглебского монастыря, одного из старейших на Руси. Его основал Ефрем Новоторжский, венгр. Он служил конюшим у молодого князя Бориса, сына крестителя Руси Владимира. После смерти Владимира Святополк в борьбе за киевский престол приказал убить Бориса и его брата Глеба. Ефрем укрылся в новгородских землях, пришел на берег Тверцы, где и посвятил себя иноческому служению. Вероятно, Торжок в то время уже существовал, потому что первым заведением монастыря стал странноприимный дом — что-то вроде гостиницы. В советские времена в монастыре, как водится, была тюрьма.

Тюрьму упразднили, и теперь в монастыре живут монахи, да пока еще ютится музей. У ворот я повстречал сотрудницу музея Ирину, автора исторических публикаций. Разговорились, и я получил приглашение прийти вечером в гости. А пока Ирина обратила мое внимание на выложенную кирпичом дату постройки монастырской стены — 1741 г. Зубчатые проемы стены были заложены кирпичом так, что остались узкие стрелковые амбразуры. Спустя 200 лет после своего создания стена была подготовлена к обороне в современной войне. Но немцы были экипированы хуже татар, и до Торжка не дошли нескольких километров. Бомбили они его злобно…

После войны некоторые исторические здания оказалось проще снести, чем восстанавливать. Другие полуруины устояли лишь потому, что в них еще можно было селить людей. Парадоксально, но выселение жителей из исторических трущоб может привести к окончательной утрате некоторых архитектурных памятников.

 ВСПОМИНАЯ КЛАССИКОВ

 День клонился к вечеру, и я отправился на поиски ночлега и еды. Гостиница «Тверца» на набережной оказалась тихим и чистым местом. Собравшаяся в баре местная золотая молодежь вела себя чинно-благородно. В ресторанном меню значились пожарские котлеты, воспетые Пушкиным. Эту актуальную по сей день инструкцию поэт составил для своего друга Соболевского. (Приводится в сокращении).

«Это будет для тебя инструкция. Во-первых, запасись вином, ибо порядочного нигде не найдешь.

На досуге отобедай
У Пожарского в Торжке,
Жареных котлет отведай (именно котлет)
И отправься налегке.

У податливых крестьянок

(Чем и славится Валдай)
К чаю накупи баранок
И скорее поезжай.

На каждой станции советую из коляски выбрасывать пустую бутылку, таким образом ты будешь иметь от скуки какое-нибудь занятие».

Правда, в пушкинские времена купеческая дочь Дарья Пожарская готовила котлеты из смеси четырех видов мяса, включая рябчиков, а в наши дни все свелось к куриному фаршу с маслом внутри и обжаренной хлебной крошкой снаружи. Купчиха гремела своими котлетами на всю Россию, ее заведение посещал проездом сам Николай I.  Поварская нащупала слабые струны суетного николаевского характера. Пера Салтыкова-Щедрина достоин рассказ о том, как верноподданная рестораторша стелила под ноги выходящего из кареты царя дорогую соболью шубу. На нелицемерную народную любовь монарх отвечал милостью. Весь город, да что город губерния и даже особы из Петербурга стремились получить протекцию у Пожарской: царь имел обычай не отказывать Дарье Евдокимовне в ее ходатайствах. Придворный художник Тимофей Нефф, портретировавший царскую семью, увековечил образ симпатичной конфидентки царя с маленьким княжонком Волконским на руках. Портрет висит теперь в торжокском Музее А.С. Пушкина. Как выяснилось позже, каждое торжокское кафе считает своим долгом иметь в меню фамильный бренд Пожарских. Везде еда приготовлена по-домашнему основательно и стоит по московским меркам недорого.

Так что не откажите себе в удовольствии, попробуйте Торжок на вкус!