Досье человека в Мерседесе

высоцкий

Он всегда хотел увидеть Землю. Он всегда мечтал объездить мир. Для людей его времени возможность вырваться за рубежи «железного  занавеса» означала принадлежность к касте избранных. За границу Владимир Высоцкий начал ездить постоянно с 1973 года, когда женился на Марине Влади, актрисе, красавице и колдунье.

ГЕРМАНСКИЙ ТРАНЗИТ

Он как-то сказал: «Творчество — это путешествие».  И сделал путешествия творчеством. Высоцкий перерабатывал их в стихи, в концерты.

В январе 1947 г. с отцом и мачехой он впервые приехал за границу — в Германию, в Эберсвальде, на место службы Семена Владимировича. В те времена детей непременно принято было учить музыке. Эта маета не миновала и Володю Высоцкого, которому немецкий учитель вынес «приговор»: абсолютный слух. Деваться было некуда. Мальчик бесконечно играл нудные гаммы, а звуки двора и улицы тянули магнитом. Вместе с мальчишками он взрывал в лесу уцелевшие после войны порох и патроны и однажды явился домой с обожженными бровями. Обожал кататься на велосипеде, но вдруг подарил его немецкому мальчику, объяснив свой поступок отцу: «Ты у меня живой, а у него папы нет…»

В 1973 г. Высоцкий женился на французской актрисе русского происхождения Марине Влади. Молодожены отправились в свадебное путешествие в Париж, на машине — через Белоруссию, Польшу, ГДР, ФРГ. Нельзя сказать, что Владимир не был до этого за границей — в его «послужном списке» уже значились Чехословакия, Польша, Венгрия, Болгария, где актера и поэта носили на руках. Но тут Высоцкий впервые увидел страны капиталистические, буржуазные. В Западном Берлине они остановились в маленьком пансионате «Антика» — 30 марок за ночь. «На ужин ели мясо выдающееся, — записывает Высоцкий в дневнике. — Берлинский какой-то гигантский кусок — целую ногу с костью от свиньи, то есть вареный окорок. Весь съесть невозможно, мы съели. Потом гуляли: город богатый и американизированный — ритм высокий, цены тоже, и все есть на тротуарах — стеклянные витрины-тумбы, там можно найти черта в ступе. Центральная улица — Курфюрстенштрассе — вся в неоне, кабаках, автомобилях. Вечером смотрели кино французское «Эммануэль». Утром гуляли. Ели много раз немецкие сосиски с горчицей, вкусно. Дороги в ФРГ — что-то особенное».

Первые поездки Высоцкого в Германию были довольно краткими, транзитными. Основной целью всегда оставался Париж. Тем не менее, Высоцкий полюбил Германию. Особенно нравились ему Кельн и Геттинген, Штутгарт.

В 1976 г. Высоцкий проложил маршрут, который сейчас турагентства назвали бы «В Германию за «Мерседесом». Его первая машина — огромный Меrcedes-380 серо-стального цвета — была куплена в Мюнхене. Другой Меrcedes Высоцкого (450-я модель) тоже был приобретен в Германии летом 1979 г. Этот спортивный зверь шоколадного цвета вез их с Мариной в Москву со скоростью 200 км/час. Но пользовался им Высоцкий недолго — разбил зимой 1980-го.

Однажды Высоцкий попросил своего знакомого Бабушкина, давно живущего в Германии, свозить его в Голландию, куда от Кельна минут сорок езды. На обратном пути немецкий пограничник увидел, что у Высоцкого нет голландской визы, а немецкая просрочена. Бабушкин убеждал пограничника их отпустить, говорил, что Высоцкого знает вся Россия. Доподлинно неизвестно, спел ли Высоцкий пограничнику или нет, но тот их отпустил. Это страшно поразило Высоцкого: «Нет, ты можешь себе представить, чтобы кто-то въехал без визы в Советский Союз!» Он покинул Германию 11 июня 1980 г. Это была его последняя зарубежная поездка.

ФРАНЦИЯ С ПЕРВОГО ВЗГЛЯДА

Чем чаще Высоцкий приезжал в Париж, тем больше нравился ему этот город. Он называл его по-свойски: «Парижск». Начиная с 1973 г. Высоцкий приезжал сюда каждый год, иногда несколько раз в год. Жил подолгу — неделями и месяцами. То «Гамлета» сыграть в Шайо, то сольный концерт дать в Элизе-Монмартр, а то просто встретиться со своим близким другом — художником Михаилом Шемякиным.

Шемякин влюбился в Высоцкого с первого взгляда. Как влюблялись все, кто с ним общался. И мужчины, и женщины. Их познакомил в 1975 г. Михаил Барышников. Высоцкий пел «Охоту на волков», и песня потрясла Шемякина. «Володя гений! — сказал он. — Ни единой фальшивой интонации». Приезжая в Париж, Высоцкий звонил Шемякину и нежно спрашивал: «Птичка моя, как ты живешь?» Были, конечно, и загулы. У каждого писателя и поэта были в Париже свои загулы. Михаил Шемякин настаивает, что это были не какие-то знаменитые загулы, а просто загулы. В России было круче, признавался Шемякин. Высоцкий, как мог, поддерживал честь флага, хотя инициатором всегда выступал Шемякин.

В 1977 г. «Таганка» гастролировала в Париже, Лионе и Марселе. В Марселе образовался единственный свободный день. Назавтра играли «Гамлета». Высоцкий и Иван Бортник, исполнявший роль Лаэрта, пошли гулять в порт. Выпили, конечно. Высоцкий начал приставать к неграм, которые играли в фишки, подсказывать: «Не туда ходишь!» Хватал их за руки. Едва не завязалась драка, Бортник еле оттащил друга. Высоцкий спал в своем номере до вечернего «Гамлета», а труппа репетировала новый вариант спектакля

на случай, если актер не сможет выйти на сцену. Утром состояние Высоцкого было таково, что врачи сказали, что ни за что не ручаются. Он задыхался, ему было плохо. Сыграл он на такой высоте, как никогда не играл. Сил у него уже не было — сказался многодневный запой, поэтому он играл сухо-божественно. Заметили это его партнеры, заметила и публика, что совершалось нечто необычное. Так гениально он не играл эту роль никогда — ни до, ни после.

В мае 1980 г. он оказался в парижской клинике «Шарантон», в отделении для наркоманов. «Он не хотел жить последние два   года,—   говорил в одном из интервью Михаил Шемякин.— Я просто уговаривал его не умирать. И у него самого предчувствие смерти было, депрессии бывали страшные… И начиналось раздвоение личности: «Мишка, это страшная вещь, когда я иногда вижу вдруг самого себя в комнате!»

15 ДНЕЙ В ИСПАНИИ

В общей сложности Высоцкий провел в Испании менее пятнадцати дней. Но эта страна не может не произвести впечатления даже за короткий срок. И, когда он играл в «Маленьких трагедиях» Дон Гуана, испанские краски очень ему пригодились. В первый раз он оказался здесь случайно — в конце февраля 1975 г. они с Мариной собирались в Южную Америку. Первая посадка в Мадриде. Вдруг обнаружилась поломка самолета. Шесть часов они просидели в аэропорту и наконец решили лететь другим рейсом. Было очень поздно. Карабинер, который проводил их к выходу в город, бросил растерянный взгляд на их паспорта и сказал: «До завтра. Буэнас ночес». Так они контрабандой «проскочили» в Мадрид. Высоцкому в Мадриде понравилось все. Они долго гуляли, потом ужинали в Старом городе в ресторане «Фламенко», где сидели до самого утра, слушали песни. Понравилась знаменитая мадридская толпа, которая ходит из одного кабачка в другой ночь напролет. Фламенко просто опрокинуло его. Гортанное, древнее пение, ритм вбивают каблуками в пол. Хозяин танца «дуэнде» — судьба, рок. После хриплых криков и бешеного ритма все обрывается. Высоцкий, хотя и не испанец, что такое «дуэнде», очень хорошо понимал, и каким-то странным образом оно присутствовало в его песнях. С трудом Марине удалось увести его из кабачка, где пели фламенко, чтобы поспать хоть несколько часов.

Когда Высоцкий вернулся в Москву, актриса Алла Демидова записала в дневнике: «Приехал Высоцкий. С бородой. Рассказывал про Мексику, Мадрид, Прадо, Эль Греко».

В Мадриде Высоцкому больше побывать не удалось, зато он побывал в других испанских городах. В конце апреля — начале мая 1975 г. они с Мариной поехали в круиз по Средиземному морю на лайнере «Белоруссия». Маршрут: Генуя — Касабланка — Канарские острова — Мадейра и обратно, до Генуи.

ДИКАЯ КРАСОТА МЕКСИКИ

В Южную Америку Высоцкий впервые прилетел в феврале 1975 г. А уже в конце этого года в репертуаре Высоцкого появилась песня «Случай на таможне». Помните? «А впереди шмонали уругвайца, который контрабанду провозил». Неизвестно, был ли Высоцкий в Уругвае, но в Мексике и Перу-точно. Мексика стала для него творческим реактором. В отеле  «Ла Сейба» на острове Косумель расположенном в западной части Карибского моря у полуострова Юкатан, на Высоцкого снизошло вдохновение. Их белая комната выходила окнами на море, и они могли любоваться отсюда скалами и пылающими закатами. Он пишет целыми днями. А по вечерам ныряет. Он просто прирастает к аквалангу и проводит больше времени в воде, чем на суше. В Мексике он написал: «Упрямо я стремлюсь ко дну…» и начал «Коней привередливых».

Возвратившись на материк, они с Мариной берут напрокат машину и едут в Мехико. Мексика поразила Высоцкого своей дикой красотой. В самой глубине Юкатана вдоль дороги стояли гигантские кактусы, они наткнулись на живую пуму, вытянувшуюся посреди дороги. Высоцкий мечтает увидеть Чичен-Ицу, следы былого могущества майя. В Чичен- Ицу они приезжают поздно, когда вход закрыт. Но сторож соглашается проводить их к месту раскопок. Они прогуливаются в кроваво-красном освещении заходящего солнца среди храмов и сельвы. Высоцкий одним махом взбирается наверх по расчищенной древней лестнице и спускается с ловкостью акробата, отбивая чечетку на стертых ступенях. На следующий день — Паленке: высокие холмы окружают огромную гору с выровненной квадратной вершиной и храмами по четырем углам. На барельефах, изображающих умственные болезни, особенно поражает Высоцкого один профиль: он такой же, как у него самого. От поразительного сходства — мурашки по коже. Владимир говорит о своей склонности к саморазрушению. Никогда раньше он не осознавал этого так ясно.

НАДКУСИВ БОЛЬШОЕ ЯБЛОКО

В США Высоцкий впервые прилетел в июле 1976 г. Он был там проездом из Франции в Канаду, где записал пластинку, вышедшую позднее в Париже. Но успел дать интервью для передачи «60 минут». Интервью интересное, вызывающее ассоциации с поединком фехтовальщиков. Ведущий нападает, ставит острые вопросы, пытаясь получить от  Высоцкого антисоветские ответы. Но пытаться представить  Высоцкого диссидентом было большой ошибкой. Сам поэт прямо говорил: «Без России я — ничто. Без народа, для которого я пишу, меня нет. Без публики, которая меня обожает, я не могу жить. У моих песен очень русские корни, и по-настоящему они могут быть понятны только русскому человеком Он абсолютно искренне начинал скучать по России уже спустя несколько дней после приезда в Париж или в США. Второй раз Высоцкий приехал в Америку через год, в августе 1977-го. В один из дней он встретился в Нью-Йорке в маленьком кафе с Иосифом Бродским. Они гуляли по Гринвич-Виллидж, району, где Бродский жил уже много лет, зашли погреться в квартиру поэта, эдакую маленькую берлогу, до потолка заваленную книгами. Бродский приготовил обед, накормил Высоцкого и подарил ему книгу последних стихов с дарственной надписью: «Большому поэту — Владимиру Высоцкому! Высоцкий-человек был скромен, но Высоцкий-поэт знал себе цену и переживал свою непризнанность среди «настоящих» поэтов. Однажды Вознесенский, послушав «Коней привередливых», покровительственно похлопал Высоцкого по плечу: «Растешь…» «Настоящие» поэты жестоко, как Сальери Моцарту, завидовали Высоцкому. «Они считают меня «чистильщиком»,— говорил Высоцкий. Бродский же увидел в нем равного.

НАШ ЧЕЛОВЕК НА ТАИТИ

Больше всего в Высоцком поражало не то, что он женился на француженке и ездил на «Мерседесе», а то, что он был на Таити. «Он, пожалуй, единственный из советских людей, кто отдыхал на острове Таити!» — с негодованием писал в 1989 г. корреспондент крайне правого журнала «Молодая гвардия». Между прочим, Высоцкий был не единожды на Таити и даже побывал на других островах Французской Полинезии. Первая поездка на замечательный остров состоялась в августе 1977 г. С Таити он послал маме открытку: «Мамочка! Это — Таити, и мы сейчас тут. Замечательно. В Москву приеду в середине сентября. Писать нам некуда, потому что на месте не сидим — или плаваем, или летаем. Я-черный. Целую крепко». Открытка отправлена, судя по почтовому штемпелю, из города Афаре- аиту, находящемуся на острове Муреа. Как и Таити, он входит в группу Наветренных островов, принадлежащих к архипелагу островов Общества. «Всегда наша жизнь на островах в Тихом океане была чем-то вроде медового месяца», — писала Марина Влади.

Высоцкий очень хотел посетить Новую Зеландию. Но не получилось. Об этом он сам рассказывал: «Я просил в Париже визу в Новую Зеландию. А они мне: «Надо жить в Париже два месяца, тогда — можно». Вроде как у нас, во! Чем меньше страна, тем больше бюрократии».