ИСКОПАННЫЙ В ЗЕМЛЕ

Псков

Чем стоит запастись, отправляясь в Псков, так это временем. Сам-то город невелик, но ограничиться осмотром лишь городской черты — все равно, что съесть только основное блюдо, отказавшись от десерта.

…Мы входим в Псково-Печорский действующий мужской монастырь, что в 50 км от Пскова, на самой границе с Эстонией. Едва минуем Святые ворота Петровской надвратной церкви, как нас останавливает послушник: женщинам нельзя находиться на территории монастыря в джинсах и с непокрытыми головами. Нам выдают юбки-передники и платки, и мы проходим.

Территория монастыря делится на две части: верхнюю, где высится большой Михайловский собор, построенный в честь победы над Наполеоном в 1812 г., и нижнюю, расположенную глубоко на дне естественной чаши. Мы идем налево, вниз. Ныряем под арку Никольской церкви. Здесь горит множество свечей, и вымощенная булыжником дорожка ломается под прямым углом. А дальше открывается удивительная панорама — нижняя часть монастыря как на ладони. Храмы и корпуса наместника и братии здесь всегда свежепокрашены, елочки, кусты и дорожки живописны в любое время года — это, пожалуй, единственный ярко-разноцветный средневековый ансамбль Псковской земли. Однако путь, ведущий к этой красоте, зовется зловеще — «кровавым». Дело в том, что в 1576 г. Иван Грозный в сердцах отрубил здесь голову настоятелю монастыря старцу Корнилию, заподозрив его в измене. Легенда гласит, что минутой позже царь опомнился и, раскаявшись, на руках нес бездыханное тело вниз. По сей день посетители почитают этот трагический эпизод истории, и вы увидите, что люди стараются не ходить по правой стороне дорожки, где скатилась голова несчастного старца…

Впрочем, трагических эпизодов здесь было немало. Расположенный на границе Псковской земли, «под немецким рубежом» монастырь первым встречал недругов. И его ночные укрепления выдерживали все осады и штурмы. При этом за более чем пять веков монастырь ни разу не закрывался, даже во время войн. Бесчисленные паломники верят, что именно этим объясняется «особая благодать, разлитая здесь».

Ансамбль монастыря складывался веками, возводились новые церкви, храмы, колокольни. Но сердце и душа его — пещеры, вырытые в песке подземные ходы, которые в ХIV в. и положили начало монастырю. Если хотите проникнуть туда, стоит заранее обратиться к наместнику. Но мы понадеялись на авось, и нам повезло мы удачно пристроились к группе паломников и вот уже входим в дверь, ведущую в темноту — в Успенскую церковь, главный храм монастыря, «ископанный в земле».

Под ногами — сыпучий песок, над головой — песок окаменевший. Освещение — тоненькие свечи, которые держит каждый из нас, да мерцающие где-то впереди лампадки. Здесь зимой и летом плюс пять градусов. Здесь хоронят братию, но запаха тления нет. Матушка, которая ведет нашу группу, идет спиной вперед, не оглядываясь, и безошибочно поворачивает в лабиринте в нужный коридор. Я вглядываюсь в отходящий в сторону песчаный «рукав», вытягивая вперед свечку. Крохотный огонек освещает неровный окаменевший свод лишь на метр, дальше — кромешная тьма. Из рассказа матушки я уже знаю, что сейчас для посещения открыты не все пещеры, часть ходов заложена из-за опасности обвала. Но и того, что доступно, хватит, чтобы заблудиться, если отстанешь. Спохватившись, я спешу догнать удаляющуюся группу, уже миновавшую очередную подземную развилку. С тревогой наблюдаю за быстро тающим воском: что мы будем делать, если огня не хватит до выхода. К счастью, подземное путешествие закончилось раньше, чем догорели свечи, и мы благополучно вышли «на свет Божий». За спиной осталась одна-единственная  фасадная  стена перкви, скрывающая прохладный пещерный храм.